Роскошь нового времени

Сегодня мы хотим рассмотреть такое многозначное понятие, как «современная роскошь». Вернее, у этого понятия есть условное определение, предполагающее первоклассные материалы, отточенные и часто лаконичные формы, наличие предметов искусства, а также присутствие «уникального концепта», без которого в современной визуальной среде никуда.

Такая роскошь может формироваться по законам различных жанров с теми иными стилистическими маркерами, которые нередко смешиваются, создавая многослойные эклектичные пространства. Присутствуют ли в интерьере элегантные силуэты неоклассики, граненые линии ар-деко, обаятельный винтаж или вызывающая простота минимализма, его «роскошность» обуславливается качеством отделок, богатством фактур, внутренней свободой пространства и его создателя, а также сверхидеей, устанавливающей принципы взаимодействия всех его элементов. И конечно, истинный люкс витает в атмосфере интерьера, как тонкий, но глубокий аромат.

Взгляните, например, на дерево, которым Патрик Жиль и Доротея Буасье из студии Gilles et Boissier украсили интерьеры виллы в Биаррице. Деревянные панели, словно плитки шоколада, покрывают стены и аккуратно подмешивают к традиционной роскоши компонент современной творческой непринужденности.

Или же деревянная обшивка квартиры в Нью-Йорке от бразильского архитектора Исайя Вайнфельда: гладкая поверхность дерева с активной текстурой в медовых тонах напоминает, что середина XX века оставила неизгладимый след в истории дизайна и стала излюбленной темой для профессионального цитирования.

Резное дубовое дерево в сочетании с почти «замшевым» бетоном в отделке арочных ниш в бутике обувного бренда Faust от норвежского бюро Snøhetta возрождает дух средневековья, связанный с названием магазина, а также намекает на мастерство, не подвластное времени, с одной стороны, и шагающее с ним в ногу, с другой.

А пентхаус в центре Бейрута от студии Platau сложен из тонких деревянных планок и волнообразных фанерных закруглений, подчеркивающих щедрые потоки воздуха и света, которые пронизывают это неординарное минималистичное пространство.

Не сдает своих позиций и мрамор, способный эффектно встроиться в любой интерьерный рисунок. Это излюбленный материал дизайнеров, желающих инсталлировать роскошь конструктивистских интерьеров в современное пространство, как, например, сделала архитектор Даниэла Колли. Булочная VyTA Santa Margherita расположена на месте бывшего зала ожидания первого класса в здании железнодорожного вокзала Флоренции Santa Maria Novella – памятнике итальянского рационализма, спроектированном в 1930-х годах архитектором Джованни Микелуччи.

Хорош мрамор и в минималистичных проектах – таких, как модный бутик 55 Croisette в Каннах от бюро Humbert & Poyet. Его текстуры настолько красноречивы, что излишних интерьерных подробностей и не требуется – визуальный облик пространства может быть полностью построен на одном этом материале, разве что в нескольких тональных вариациях.

И конечно, мрамор незаменим в колоритных и даже эксцентричных пространствах, наполненных самым сочным декором. Таким дерзким убранством может похвастаться обувной бутик Aquazzura от студии Casa Do Passadiço, расположенный в Москве. Посмотрите, насколько уместен и неотразим графичный черно-белый мрамор в этой феерии оп-арта.

Среди недавних интерьерных тенденций – возвращение позолоченных и бронзовых поверхностей, но не в качестве помпезных деталей. Сегодня это маркеры новой роскоши в лаконичной аранжировке. Тут все настолько очевидно, что комментарии излишни.

Бутик Dolce & Gabbana в Токио от Гвенаэля Николя

Винный бутик в Монте-Карло от Humbert & Poyet.

Бутик Acne Studios от Макса Лемба.

А вот миланская студия Andrea Tognon Architecture, оформляя берлинский бутик Jil Sander, использовала все эти материалы, да еще добавила современных синтетических смол и полимеров – и все это в окружении почти звенящей пустоты и ювелирной отточенности форм. Такова, по их мнению, суть роскоши нового времени.

Но современный люкс строится не на одних только материалах. Одна из его ярких особенностей – стремление к тотальной геометрии. В концентрированном виде это стремление наглядно иллюстрируется в минималистичных проектах. Например, концепт-стор Shifting Worlds в Мельбурне от местного бюро Blakebrough+King позволяет покупателям обнаружить себя фактически внутри художественной инсталляции. Скульптурная геометрия пронизывает пространство от пола до потолка, и вот уже зеркало – это окружность, а брендовые трусы на вешалке – целый арт-объект. А все потому, что создатели бутика стремились интерпретировать актуальную роскошь как уникальную эстетику, за которой должен стоять философский подтекст.

Но не все минимализм, что геометрия. Модный нынче ар-деко тоже привносит в интерьеры строгие линейные формы, однако приправленные изнеженностью ворсистых тканей, живописностью многодетальных отделок и графичностью разнообразных принтов. Наглядный пример – французский ресторан La Forêt Noire от студии Claude Cartier Décoration: округлые бархатные диваны, точеные силуэты, колоритные узоры и атмосфера роскоши, разлитая в воздухе.

Еще одна примета современной роскоши – игры с цветом. Показательны в этом смысле работы Индии Махдави, переполненные самыми разными красками от пастельных, почти «зефирных» оттенков до броских красок в радикальных сочетаниях.

Другими известными любителями поиграть с цветом являются Эмильяно Сальчи и Бритт Моран из Dimore Studio. В их портфолио часто можно встретить приглушенные оттенки, словно сошедшие с выцветших страниц старых журналов. Местами эти приглушенные цвета рассекают яркие акценты, но и они гораздо больше напоминают славное модернистское прошлое, нежели современное многоцветие.

Словом, современный люкс не сводится к универсальному своду декоративных правил. Вензеля сочетаются с бетонными стенами, старинное палаццо опутывают хитроумные алюминиевые паутины, а прекрасный мраморный стол украшает абсолютно пустое пространство. Роскошь нового времени определяется визуальной составляющей только во вторую очередь, а на первом месте всегда стоит некий смысловой подтекст – вольный союз эстетики, философии, отменного вкуса и глубокой исторической памяти.